Царский век
“Чего не может царь!.. - Захочет - и творит”.
Константин Николаевич Батюшков

Новый век начинается не по календарю. Он начинается со смертью одного человека и рождением другого. Конечно, это не простые люди, а те, от кого зависят судьбы многих. И не всегда даты смерти и рождения совпадают - перемены происходят в свой черед.
У великого князя московского Василия III не было детей от первого брака в течение двадцати лет и он, против существующих правил, отправил жену в монастырь. Женился вторично, по любви. Но не взаимной. Вторая жена, не очень скрывала своей неприязни к великому князю. Не делала она и секрета и из того, что ей по нраву другой мужчина. Не станет же князь и ее ссылать в монастырь! Тем более, что он влюблен до беспамятства.
Единственное что от нее требовалось - родить наследника престола. Любой ценой.
По всем русским церквям велено было молиться о чародородии. Так что дело это было уже всенародным. А раз люди молились, то и живо обсуждали семейные дела великого князя.
В конце концов, великая княгиня родила, но не сразу, а спустя четыре года, после поездок по монастырям и усердных молений, когда первенец ну, просто обязан был появиться на свет. По поводу наследника были нехорошие предчувствия. Астрологи предвещали, что он появится на свет с громом и молниями. Один безвестный юродивый так прямо сказал, что каковым будет появление на свет ребенка, таким станет и его царствование. Не очень охотно благословил великую княгиню и преподобный Пафнутий Боровский - то ли знал что-то, то ли предчувствовал.
Но, как бы там ни было, а в ночь на 25 августа по старому стилю (а по новому - 3 сентября)1530 года разыгралась сильнейшая буря и родился у Василия III сын Иван, первенец. Все, как и было предсказано. Радоваться бы долгожданному, вымоленному у Господа наследнику, да все что-то было как-то не так. И отец был по тем временам крепко немолод - за пятьдесят, а мать молода - едва за двадцать, да к тому же не по-русски дерзка. Рядом с ней увивался, особо и не скрываясь, князь ли Иван Федорович Овчина-Телепнев-Оболенский. Уж не от него ли и сынок? Да еще поговаривали, что у первой жены, Соломонии, уже после пострижения в монахини родился сын. Георгием назвали. Вместо него куклу похоронили, а его самого княгиня-инокиня верным людям с рук на руки отдала. Он-то и есть русский царь по рождению, а не этот, неизвестно, от кого литвячкой Еленой рожденный. Что-то будет дальше, когда оба подрастут? Шептаться шептались, но кто ж отважиться повторить такое вслух?!
Чтобы там ни говорили, а в честь первенца Василий приказал в селе Коломенском построить церковь Вознесения. Минуло два года и родился второй сын - Юрий, но на беду, слабоумный.
Спустя всего год ужасная беда - великий князь  от неизвестной болячки заболел, появившейся ни с того, ни с сего во время охоты, и умер. Сын-то - от кого бы не был рожден, но в законном же браке, был еще слишком мал, чтобы страной править. Жена? Да, назначил ее умирающий регентшей, но во всем подчинил боярской думе, семибоярщине. А дядю великой княгини, члена боярской думы Михаила Глинского особо предупредил, чтобы племянницу защищал ценой своей жизни.
Как ни старался Василий III всё предугадать, как ни старался от всех бед оборонить и страну, и жену любимую, но ничего у него не вышло - всего не предугадаешь, а с того света уже и не вмешаешься и не поправишь ничего.
Странности начались еще у ложа умирающего - жена так вопила (кто от горя кричит, когда скорбь уста сковывает?), что Василий не мог слова молвить и удалил от себя княгиню. Да и потом, когда он уже отдал Богу душу, за гробом не шла - ехала в повозке.
Ну, а как похоронили великого князя, так дерзкая чужеземка, никем и ничем не сдерживаемая, развернулась вовсю. Первым делом она поставила на место боярскую думу, у которой должна была быть в подчинении. Это было прямое нарушение завещания Василий III,да кто ж регентше об этом скажет? Первым досталось родичу, дяде Михаилу Глинскому - он указывал на неприличие поведение племянницы: уже вся Европа открыто пересказывала ее похождения. Дядя, который, по воле Василия, должен был не щадя жизни защищать племянницу от всех напастей, был обвинен ею в том, что отравил великого князя и навсегда заточен в темницу. Теперь вся полновата власти была в руках Елены и ее фаворита, князя Телепня (это слово имеет два, противоположных, значения - оружие, и толстый, нерадивый человек, большой ребенок).
Досталось по полной и братьям покойного, Юрию и, особенно младшему, Андрею Старицкому, который владел обширным княжеством и располагал внушительной военной силой. По завещанию Андрей должен был быть одним из опекунов. Не смотря на то, что он удалился к себе в Старицу (ныне небольшой городок в Тверской области, население до 10 тысяч жителей) и в дела управления государством не вмешивался, он ждал опалы. Она явилась в виде “проклятой грамоты”, то есть грамоты, подписав которую Андрей Иванович отказывался от опекунских прав и клялся в верной службе Елене. Более того, Овчина-Телепнев посоветовал Елене вызвать князя Андрея в Москву, то есть арестовать его6нет человека, нет проблемы. Князь Старицкий понял, зачем его зовут в столицу, и от приглашения отказался. Для Елены это был повод заподозрить брата покойного мужа в нечестности - не едет, значит, ему есть чего бояться. И не важно, что Андрей Иванович сослался на болезнь. Великая княгиня решила - врет, скрывает истинную причину нежелания явиться в Москву. Что еще мог сделать опальный князь? Он практически все свое войско отправил в Москву, определив его на государеву службу. Чего ж его теперь-то было бояться? Но Елена жаждала крови. И послала в Старицу любовника, чтобы тот арестовал и силой привел Андрея к ней. Не удалось: князь Старицкий загодя ушел в Новгород за поддержкой. Помощь он получил, но не решился проливать русскую кровь и, уступив заверениям Овчины, поехал с ним вместе в Москву. Там его без лишних разговоров схватили, заковали во что-то немыслимое - “шляпу железную”, бросили в застенок и еды не давали. Через полгода Андрей скончался. В чем состояло его преступление неизвестно, но по мысли Елены и ее советника он мог претендовать на великокняжеский трон и уж только по одному этому должен был умереть.
Его сторонников - больше мнимых, чем действительных, повесили, но не просто так, а расставили виселицы вдоль дороги от Москвы до Новгорода. Можно догадаться, откуда такие затеи: Елена считалась женщиной образованной и видно читала что-то из истории Древнего Рима, где преступников распинали на крестах, уставленных вдоль дороги от столицы до места преступления.
Были репрессии и против других членов боярской думы, но достаточно мягкие - нельзя же всех перебить, надо только запугать до смерти, чтоб были послушны ее воле.
Правление Елены Васильевны Глинской продлилось недолго, около пяти лет и самым заметным ее делом стала денежная реформа. Через год после ареста Андрея Старицкого, в 1538 году умерла и она. Посол императора Священной Римской империи при русском дворе Герберштейн пишет, что ее отравили.
Мы же хотим отметить, что судить о правительнице стоит не по ее моральным качествам, а по тому, что она в тридцатых годах начала отсчет нового времени - царского, когда правителю дозволено то, что и не снилось великому князю. Он верит, что над ним один судью - Господь. И сын Елены Васильевны вполне доказал это.
Так начался кровавый, XVI век, когда рвались - болезненно и навсегда, связи между властью и народом. Об этом  мы и расскажем в предлагаемой вам книге.

Эфиопы античности
“Я войду в дома просторные,,
Сердце встречами обрадую,
И забуду годы черные,
Проведенные с Палладою”.
“Возвращение Одиссея”.Н.Гумилев

Далекая Эфиопия была любимым местом отдохновения греческих богов. Устав от собственных и человеческих дрязг, олимпийцы желали отдохнуть и повеселиться вдали от Эллады. Так, Зевс, сопровождаемый небожителями, часто отправлялся пировать с невинными, словно дети, эфиопами. Его брат Посейдон приплывал туда за причитающейся ему гекатомбой (ста жертвенными быками); и только африканцам морской бог смог доверить воспитание своего сына Эвмолпа. Впоследствии юноша прославился как основатель знаменитых Элевсинских мистерий - может, видел нечто подобное на своей второй родине, в Африке? В конце “Илиады” Гомера богиня радуги Ирида сообщает буйным ветрам, что обязана поскорее вернуться в волны Океана, дабы успеть на эфиопский праздник: “Так сказав, быстроногая прочь удалилась Ирида. “Римский писатель Статий повествует, что обитатели небес” появляются из своих потайных порталов всякий раз, как у них появляется желание насладиться посещением домов, побережий и малых пиров краснокожих эфиопов”.
Не только боги, но и греческие герои часто и охотно посещали Африку. Известный победитель Медузы Горгоны, Персей, не спешил возвращаться на родину, а полетел на крылатых сандалиях в Эфиопию, где и увидел прекрасную деву Андромеду, прикованную к скале в ожидании морского дракона.
В “Мифологической библиотеке” Аполлодор пишет: “Увидев Андромеду, Персей влюбился в нее и дал обещание Кефею (эфиопскому царю, отцу девушки) убить чудовище, если спасенная Андромеда будет отдана ему в жены. “И все бы хорошо, но первый жених царевны, Финей, собрав толпу воинственных черных друзей, хотел разделаться с самоуверенным чужестранцем. Туго бы пришлось Персею, но спасло грека чудо. Он вовремя вспомнил о голове Медузы и, вынув ее из мешка, обернул против наступавших со всех сторон эфиопов - те, окаменели.
Вообще, воинственность африканцев была известна давно. Их охотно принимали на службу сначала египтяне и правители Кипра, в более поздние времена - греки и троянцы, римляне и карфагеняне, персы, то есть - зачастую, противоборствующие стороны: темнокожим наемкам с “шерстью вместо волос”, как описывает их греческий историк Геродот, было все равно, на чьей стороне сражаться, лишь бы платили исправно.
Еще в эпоху Древнего царства (4 - 3 тысячелетия до н.э.) фараоны набирали на службу темнокожих солдат, которые пользовались заслуженным уважением у египтян. Те, в свою очередь, честно исполняя свои обязанности, как в армии, так и в полиции, достигали высоких постов. Нубийских лучников изображали на стенах царских гробниц, сохранились и деревянные фигурки в захоронении военного правителя Ассиута - возможно, полководец хотел иметь верных нубийцев в своем распоряжении и на том свете.
Вместе с Одиссеем под стены Трои явился и его верный друг, негр Эврибат. Хитроумный царь Итаки очень уважал этого африканца за его ум и проницательность, а ведь Одиссей считался самым дальновидным и предприимчивым среди своих соплеменников! Тем не менее, он со своими спутниками угодил на остров чернокожей волшебницы Цирцеи (именно так эта сцена изображена на греческой вазе), превратившей моряков в свиней.
Эфиопы участвовали в знаменитой Троянской войне и на стороне осажденных. Аполлодор особо отмечает их приход и ратные подвиги: “Мемнон, сын Тифона и Эос, с большим войском эфиопов прибыл под Трою, чтобы принять участие в сражении против эллинов. Он убил многих из эллинов… но погиб в сражении от руки Ахиллеса”.
Геродот, описывая многонациональное войско, персидского царя Ксеркса, уделяет немало строк экипировке африканских наемников - “самых курчавых людей на земле”. Те, разрисованные белыми и красными узорами, одетые в львиные и леопардовые шкуры, вооруженные луками, сделанными из пальмовых ветвей, стрелами с каменными наконечниками, копьями, увенчанными рогами антилоп, они обладали феноменальной живучестью и нечувствительностью к физической боли. Своей неустрашимостью черные воины могли посеять робость в сердце любого противника. Поэтому великий карфагенский полководец Ганнибал взял их в поход на Рим: как солдат, и как  погонщиков многочисленных боевых слонов.
Не стоит думать, что в эфиопах видели лишь неустрашимых воинов. Театральные и религиозные античные маски запечатлели курчавых, толстогубых людей с явными негроидными чертами. Для мимических представлений особо охотно брали африканских танцоров, которым не было равных в древнем мире. По словам Лукиана, даже на войне, перед началом сражения, эфиопы исполняли особую пляску. И, пока она не окончена, запрещалось стрелять из лука, метать копья и уж тем более - драться на мечах. Гелиодор отмечал непривычные, на  взгляд европейца, ритмы и движения африканского танца, включавшего “развязные прыжки и скачки, свойственные козлоногим сатирам”. Может, именно по этой причине сатиров изображали похожими на детей Черного континента?
Низкорослые тентириты (бушмены?) работали смотрителями в римских зоопарках, так как могли ловко справляться с внушающими всем страх крокодилами и даже ездить на них верхом. Этих африканских рептилий использовали для боев на арене цирка - лишь в одном только 58 году  до н.э. было убито 36 крокодилов! Привычные ко всему римляне рукоплескали, а маленькие чернокожие пигмеи оплакивали смерть своих  питомцев, будто те приходились им близкими родственниками.
В Византии своей силой и стойкостью прославились негры-боксеры. Сохранились глиняные статуэтки, запечатлевшие этих спортсменов: один из них стоит на прямых ногах, отклонив назад туловище, с рукой, защищенной “наручами” - поднятой так, словно он отбивает удар противника. Другой, сделав упор на левую ногу, отвел для удара правую руку и выставил вперед левую, для защиты…
Словом, контакты цивилизаций Европы и Африки были чрезвычайно разнообразными и отнюдь не говорили о культурной отсталости последних. Но вот опыт их, мировоззрение, система ценностей были совершенно отличными друг от друга. Если большинство европейцев жило по формуле Декарта - “мыслю, следовательно, существую”, то африканец сказал бы о себе иначе: “Чувствую своего духа, танцую, желаю - живу!”
Особенности древней африканской культуры сохранились в страшных ритуалах “леопардовых братств”, в феноменальных телепатических способностях барабанщиков, чтецов дыма и особенно в - традиционном колдовстве.

 [img=img13:c/e/e/8/4/cee84fe69ef175825ce93242c0165bd4_full.jpg]

[img=img11:7/3/6/7/d/7367d3924e417d119186c07bdcbc3d40_full.jpg]

Пе­ред бу­рей
«Веч­но ли я бу­ду ра­бом?
Мчи­тесь ко мне, бу­ря и гром!
Кон­стан­тин Дмит­рие­вич Баль­монт, «Веч­но ли бу­ду…»

В над­ви­гаю­щем­ся вой­ске Ма­мая, слов­но в чер­ной ту­че, свер­ка­ли мол­нии, уг­ро­жая ис­пе­пе­лить, в пер­вую оче­редь, Ря­зань, а уж по­том и всю Русь, во гла­ве с Мо­ск­вой.

Ря­зан­ский князь Оле­го­вич Ива­но­вич ока­зал­ся в от­ча­ян­ном по­ло­же­нии: он дол­жен был, с од­ной сто­ро­ны, по­ста­рать­ся смяг­чить та­тар­ский удар по род­ной зем­ле, а с дру­гой, ос­та­вать­ся вер­ным не толь­ко ве­ли­ко­му кня­зю, но и всей Ру­си, чьим фор­по­стом на вос­то­ке бы­ла ря­зан­ская зем­ля.

Но од­но­вре­мен­но слу­жить двум хо­зяе­вам не­воз­мож­но, и те, и дру­гие со­чтут те­бя пре­да­те­лем и по­сту­пят с то­бой со­от­вет­ст­вен­но. В по­доб­ных слу­ча­ях сле­ду­ет вы­брать ге­рои­че­скую смерть или, пре­дав свой на­род, спа­сать шку­ру бег­ст­вом. Олег Ива­но­вич вы­брал «зо­ло­тую сре­ди­ну» - ука­зал та­та­рам бро­ды че­рез Дон, про­пус­тил их че­рез свои зем­ли, а, с дру­гой сто­ро­ны, тай­но от­пра­вил в Мо­ск­ву гон­ца с из­вес­ти­ем о том, что та­та­ры пе­ре­шли Дон. Не ина­че как при­ки­ды­вал Олег Ива­но­вич по­след­ст­вия Ма­мае­ва на­ше­ст­вия: раз­гро­мят та­та­ры мо­ск­ви­чей, гля­дишь, он ста­нет ве­ли­ким кня­зем, а Ря­зань – рус­ской сто­ли­цей. По­бе­дит Дон­ской, так ведь он пре­ду­пре­ж­дал о на­ше­ст­вии та­тар, бы­ло вре­мя под­го­то­вить­ся к сра­же­нию. Ка­за­лось бы, в лю­бом слу­чае, ря­зан­ский князь ока­жет­ся в вы­иг­ры­ше, а вы­шло ина­че: раз­гром­лен­ный на Ку­ли­ко­вом по­ле Ма­май со­рвал зло за бое­вую не­уда­чу на Ря­за­ни – про­шел­ся по ней ура­ган­ным смер­чем, со­кру­шая всё и всех. Но это бу­дет по­том, а по­ка Дмит­рий Ива­но­вич по­лу­чил из­вес­тие о при­бли­же­нии войск Ма­мая.

Но­вый ор­дын­ский хан не спе­шил, ему нуж­но бы­ло по­тя­нуть вре­мя – вы­ждать, по­ка по­дой­дут со­юз­ные ли­тов­цы, да за­од­но нер­вы по­мо­тать мо­ск­ви­чам, из­вест­но ведь, что лю­бой бой луч­ше ожи­да­ния, из­ма­ты­ваю­ще­го ду­шу.

Са­мо­на­де­ян­ность Ма­мая со­слу­жи­ла ему плохую служ­бу. Дмит­рий Ива­но­вич не тре­пе­тал в ожи­да­нии «воз­мез­дия» за бит­ву на Во­же, а объ­е­ди­нял рус­ские си­лы для от­по­ра та­та­рам.

Здесь мы долж­ны по­яс­нить, что Ма­май, на­зна­чив­ший се­бя ха­ном, пред­став­лял не всю Ор­ду, а лишь ее часть. Та­мер­лан и дру­гие по­том­ки Чин­гис­ха­на счи­та­ли его мя­теж­ни­ком, прав­да, силь­ным и – вре­мен­но, очень опас­ным. Они лишь ра­до­ва­лись по­хо­ду Ма­мая на Русь, на­де­ясь, что там он по­тер­пит не­уда­чу. А, ко­гда все так и вы­шло, Та­мер­лан пер­вым же по­спе­шил по­здра­вить ве­ли­ко­го кня­зя с по­бе­дой над «об­щим вра­гом». Ко­неч­но, это бы­ла пус­то­по­рож­няя бол­тов­ня, ко­то­рая не по­ме­ша­ла Та­мер­ла­на в по­след­ст­вии со­вер­шить по­ход на Русь, но по­вер­нуть от стен Мо­ск­вы: по ле­ген­де бе­ду от­вра­ти­ла ико­на Бо­го­ма­те­ри.

Сло­вом, Дмит­рий Ива­но­вич не­воль­но сыг­рал на ру­ку вра­гам Ма­мая. Но то бы­ла их, вос­точ­ная, по­ли­ти­ка, для Ру­си по­бе­да на Ку­ли­ко­вом по­ле име­ла, да и по сю по­ру име­ет, со­всем иной, пат­рио­ти­че­ский, смысл.
Пе­ред сра­же­ни­ем мо­с­ков­ские боя­ре на со­ве­те, вро­де бы, при­ня­ли не­вер­ное ре­ше­ние – по­сла­ли да­ры Ма­маю, слов­но же­лая его этим ус­по­ко­ить и от­ка­зать­ся от мыс­ли о по­хо­де, в ко­то­рый он уже вы­сту­пил. Ес­те­ст­вен­но, этот тип да­ры при­нял и про­дол­жал, как ни в чем не бы­ва­ло, дви­гать­ся впе­ред.

Но, ока­за­лось, что да­ры эти име­ли выс­ший смысл, о чем, воз­мож­но, боя­ре и не до­га­ды­ва­лись. Их смысл про­яс­нил­ся вско­ре. Из­вест­но, что ве­ли­кий князь пе­ред сра­же­ни­ем от­пра­вил­ся в Тро­иц­кий мо­на­стырь, за бла­го­сло­ве­ни­ем к ее на­стоя­те­лю, Сер­гию Ра­до­неж­ско­му.

От­сто­яв обед­ню в Тро­иц­ком хра­ме и при­няв игу­мен­ское бла­го­сло­ве­ние, ве­ли­кий князь стал со­би­рать­ся в об­рат­ный путь: вре­мя бы­ло до­ро­го. Но Сер­гий по­про­сил Дмит­рия ос­тать­ся не­на­дол­го, что­бы раз­де­лить с мо­на­ха­ми их скуд­ную тра­пе­зу. По­сле еды на­стоя­тель ска­зал ве­ли­ко­му кня­зю: «Поч­ти да­ра­ми и воз­дай честь не­чес­ти­во­му Ма­маю; да ви­дев твое сми­ре­ние. Гос­подь Бог воз­не­сет те­бя, а его не­ук­ро­ти­мую ярость и гор­дость низ­ло­жит». Дмит­рий Ива­но­вич от­ве­тил на это: «Я уже сие со­тво­рил, от­че. Но он наи­па­че с ве­ли­кою гор­до­стию воз­но­сит­ся». «Ес­ли так, - мол­вил Пре­по­доб­ный, - то его ждет ко­неч­но по­губ­ле­ние и за­пус­те­ние; а те­бе от Гос­по­да Бо­га и Пре­чис­тыя Бо­го­ро­ди­цы и свя­тых его бу­дет по­мощь, и ми­лость, и сла­ва».

Дей­ст­ви­тель­но, гор­дость все­гда на­ка­зуе­ма, а сми­ре­ние воз­на­гра­ж­да­ет­ся. По­лу­чив столь яв­ное сви­де­тель­ст­во не­бес­но­го за­ступ­ни­че­ст­ва мож­но бы­ло всту­пать в бой с лю­бым вра­гом, ве­ря в свою по­бе­ду.

Что же до мо­на­хов Пе­ре­све­та и Ос­ля­би, то ве­ли­кий князь знал о них и сам по­про­сил на­стоя­те­ля от­пус­тить их на бит­ву, ска­зав: ««Дай мне сих двух вои­нов от твое­го пол­ку чер­не­чен­ско­го». Сер­гей не стал воз­ра­жать на эту прось­бу, а ве­лел двум, мо­гу­чих те­ла­ми бо­га­ты­рям в чер­ных ря­сах го­то­вить­ся к рат­но­му де­лу. Слу­чай этот очень не­обы­чен, ведь де­ло мо­на­хов мо­лить­ся, а не сра­жать­ся с ору­жи­ем в ру­ках. Еще не­обыч­нее то, что, от­пус­кая их с ве­ли­ким кня­зем, Сер­гий дал ка­ж­до­му из них схи­му с на­ши­тым на нее кре­стом для то­го, что­бы воз­ла­гать по­верх шле­мов. Схи­ма – во­все не чер­ное ук­ра­ше­ние с зо­ло­ты­ми кре­ста­ми и ада­мо­вой го­ло­вой. В пра­во­сла­вии этим сло­вом обыч­но обо­зна­ча­ют обет вес­ти ас­ке­ти­че­ский об­раз жиз­ни.

Пе­ре­свет и Ос­ля­бя, став мо­на­ха­ми, тем са­мым уже при­ня­ли ма­лую схи­му. Сер­гий Ра­до­неж­ский на­ло­жил на них схи­му ве­ли­кую. Что это оз­на­ча­ет?

Вла­ди­мир Даль пи­сал: «Схи­ма – ве­ли­кий ан­гель­ский об­раз, мо­на­ше­ский чин, на­ла­гаю­щий са­мые стро­гие пра­ви­ла». То есть, мож­но ска­зать, что эти два мо­на­ха бы­ли упо­доб­ле­ны не­бес­ным вои­нам, ко­то­ры­ми ко­ман­до­вал ар­хи­стра­тиг Ми­ха­ил вме­сте с ар­хан­ге­лом Гав­рии­лом. Этот слу­чай, на­сколь­ко нам из­вест­но, не по­ло­жил на­ча­ло тра­ди­ции и Пе­ре­свет с Ос­ля­бей ос­та­лись в на­шей ис­то­рии един­ст­вен­ны­ми вои­на­ми-схим­ни­ка­ми.
На про­ща­ние Сер­гий ска­зал Дмит­рию Ива­но­ви­чу про­ро­че­ским го­ло­сом: «Гос­подь Бог бу­дет те­бе по­мощ­ник и за­ступ­ник; Он по­бе­дит и низ­ло­жит тво­их су­по­ста­тов и про­сла­вит те­бя». На­пом­ним, что про­ро­че­ст­во это не бла­гое по­ло­же­ние, а оп­ре­де­ле­ние не­из­беж­но­го бу­ду­ще­го.

Сколь ни бы­ло бы силь­но мо­гу­ще­ст­во не­бес­ных сил, но ве­ли­ко­му кня­зю пред­стоя­ло по­ду­мать о зем­ных при­го­тов­ле­ни­ях к бит­ве. Для то­го что­бы точ­нее уз­нать о пла­нах Ма­мая он вы­слал впе­ред кон­ный от­ряд из трех ла­зут­чи­ков Ро­дио­на Ржев­ско­го, Ан­д­рея Во­ло­са­то­го и Ва­си­лия Ту­пи­ка. Они долж­ны бы­ли ехать в при­дон­скую степь на Бы­ст­рую Со­сну под са­мую Ор­ду Ма­мае­ву, что­бы «до­быть язы­ка», т.е. за­хва­тить плен­ни­ков, от ко­то­рых мож­но бы­ло бы в точ­но­сти уз­нать о по­ло­же­нии дел и на­ме­ре­нии не­при­яте­ля. Ко­гда они к ус­лов­лен­но­му сро­ку не вер­ну­лись, князь на­пра­вил вто­рой от­ряд раз­вед­чи­ков. В сте­пи оба от­ря­да встре­ти­лись и вер­ну­лись вме­сте. По­лу­чен­ные све­де­ния под­твер­жда­ли слу­хи о том, что Ма­май по­лон ре­ши­мо­сти унич­то­жить всех рус­ских кня­зей для че­го со­еди­нит­ся с ли­тов­ца­ми под ко­ман­до­ва­ни­ем Ягел­ло. На­пасть со­вме­ст­ны­ми уси­лия­ми пред­по­ла­га­лось в на­ча­ле осе­ни, ко­гда бу­дет со­б­ран уро­жай. Та­та­рам и ли­тов­цам бу­дет чем по­жи­вить­ся. Ста­ло из­вест­но и о при­ка­зе ха­на сво­им под­дан­ным: «Не па­ши­те зем­лю и не за­боть­тесь о хле­бе; будь­те го­то­вы на рус­ские хле­бы».
Зная все это, ве­ли­кий князь ре­шил опе­ре­дить вра­га во вре­ме­ни и в про­стран­ст­ве, то есть: ата­ко­вать ле­том, в ав­гу­сте, и, пой­дя на­встре­чу, не до­пус­тить со­еди­не­ния та­та­ров Ма­мая с ли­тов­ца­ми Ягел­ло.

Вре­мя вы­сту­п­ле­ния бы­ло вы­бра­но Дмит­ри­ем Ива­но­ви­чем не слу­чай­но. К се­ре­ди­не ав­гу­ста по­спе­ли в Мо­ск­ву вой­ска мно­гих, поч­ти всех – все­го око­ло два­дца­ти, рус­ских кня­жеств. Са­мы­ми мно­го­чис­лен­ны­ми бы­ли дру­жи­ны мо­с­ков­ская, рос­тов­ская и яро­слав­ская. Рус­ская ар­мия, по раз­ным оцен­кам, дос­ти­га­ла от 100 до 200 ты­сяч. Та­кой раз­брос в оцен­ке чис­лен­но­сти объ­яс­ня­ет­ся тем, что к про­фес­сио­наль­ным дру­жин­ни­кам, по пу­ти сле­до­ва­ния к До­ну, к ним при­сое­ди­ня­лось мно­же­ст­во доб­ро­воль­цев. Вой­на с та­та­ра­ми ста­но­ви­лась об­ще­на­род­ной. Ис­клю­че­ния со­ста­ви­ли вра­ги Мо­ск­вы Тверь и Ниж­ний Нов­го­род. С го­ре­чью ве­ли­кий князь уз­нал, что ря­зан­ский князь Олег Ива­но­вич вы­сту­пил про­тив не­го вме­сте на стороне мон­го­лов. Впо­ру бы­ло сплю­нуть и руг­нуть­ся, уз­нав об этой жал­кой из­ме­не.

Однажды я…

…вспомнил в 1996 году свою молодость. И узнал о себе много интересного.

Однажды Я взял в библиотеке книгу. Но в издательстве наотрез отказались

её печатать.

…потерял голову от любви. И теперь храню свои мысли

в другом месте.

Однажды Я… увидел в кустах заблудшую овцу. И уставился на неё,

как баран.

… встретил женщину своей мечты. И прошёл мимо.

., Однажды … возомнил себя ангелом. И решил подарить свои гениталии

чёрту.

… перешёл границы приличия. Но забыл о подземном переходе. И был

задержан.

Одной Я… наклюкался до чёртиков. И потребовал введения сухого

закона.

… полез в бутылку. И вылез лишь через 15 суток.

ОДНАЖДЫ Я… переливал из пустого в порожнее. И перевыполнил план.

… так напился, что утром с трудом восстал из пепла.

Однажды Я… купил на рынке коляску. И получил в нагрузку младенца.

Однажды Я… вскарабкался на 7-ое небо. По лестнице из пустых

бутылок.

…. два часа простоял на переднем крае науки. В качестве пограничного

столба.

Однажды Я… вспомнил, как 10 лет назад мне на голову упал кирпич.

Но закон Ньютона вспомнить так и не смог.

… столкнулся с привидением, нагло попиравшим основы атеизма.

И гнался за ним три квартала. Но так и не догнал.

Однажды Я… обогнал своё время И ОТКРЫЛ СЕБЯ.

… услышал голос Истины. И упрекнул её в плохой дикции.

Однажды Я… испил горькую чашу и крякнул: “Эх, хорошо пошла!”

… возлюбил Господа. Но взаимности так и не дождался.

Однажды R… попал пальцем в небо. Но сразу же заделал пробоину.

… повернулся лицом к Действительности. И ей стало дурно.

Однажды Я… встал уровень с Эпохой. И плюнул в её бесстыжие зенки.

… увидел в трамвае знакомое лицо. Нo так и не смог вспомнить, президентом какой страны ОНО является.

Однажды Я… вступил в сделку с собственной совестью. И был обманут, как дитя.

… устроил себе очередной медовый месяц. И стал диабетиком.

Однажды Я… обозвал гения гением, и получил по морде.

… нашёл такую цитату, которую ещё никто не цитировал. И прослыл

мыслителем.

Однажды R… напечатался во всех журнальчиках СССР — СНГ. На всех языках, кроме родного.

… вновь почувствовал вкус к жизни. Но зубов уже не было.

Однажды Я… родился в Потсдаме в 1946-ом, жил в Уссурийске в1960-ом, умер в Киеве в 2006-ом. Но однажды воскрес.

Верю я, что поумнеть всем нам суждено. и не сломит нас ни плеть, ни горькое вино. Пусть пробита голова — кум я королю! Верю в лживые слова тех, кого люблю.

Добро пожаловать в Myelitelife.com. Это Ваша первая запись. Отредактируйте или удалите ее. Затем начинайте заниматься блогингом!