Эфиопы античности
“Я войду в дома просторные,,
Сердце встречами обрадую,
И забуду годы черные,
Проведенные с Палладою”.
“Возвращение Одиссея”.Н.Гумилев

Далекая Эфиопия была любимым местом отдохновения греческих богов. Устав от собственных и человеческих дрязг, олимпийцы желали отдохнуть и повеселиться вдали от Эллады. Так, Зевс, сопровождаемый небожителями, часто отправлялся пировать с невинными, словно дети, эфиопами. Его брат Посейдон приплывал туда за причитающейся ему гекатомбой (ста жертвенными быками); и только африканцам морской бог смог доверить воспитание своего сына Эвмолпа. Впоследствии юноша прославился как основатель знаменитых Элевсинских мистерий - может, видел нечто подобное на своей второй родине, в Африке? В конце “Илиады” Гомера богиня радуги Ирида сообщает буйным ветрам, что обязана поскорее вернуться в волны Океана, дабы успеть на эфиопский праздник: “Так сказав, быстроногая прочь удалилась Ирида. “Римский писатель Статий повествует, что обитатели небес” появляются из своих потайных порталов всякий раз, как у них появляется желание насладиться посещением домов, побережий и малых пиров краснокожих эфиопов”.
Не только боги, но и греческие герои часто и охотно посещали Африку. Известный победитель Медузы Горгоны, Персей, не спешил возвращаться на родину, а полетел на крылатых сандалиях в Эфиопию, где и увидел прекрасную деву Андромеду, прикованную к скале в ожидании морского дракона.
В “Мифологической библиотеке” Аполлодор пишет: “Увидев Андромеду, Персей влюбился в нее и дал обещание Кефею (эфиопскому царю, отцу девушки) убить чудовище, если спасенная Андромеда будет отдана ему в жены. “И все бы хорошо, но первый жених царевны, Финей, собрав толпу воинственных черных друзей, хотел разделаться с самоуверенным чужестранцем. Туго бы пришлось Персею, но спасло грека чудо. Он вовремя вспомнил о голове Медузы и, вынув ее из мешка, обернул против наступавших со всех сторон эфиопов - те, окаменели.
Вообще, воинственность африканцев была известна давно. Их охотно принимали на службу сначала египтяне и правители Кипра, в более поздние времена - греки и троянцы, римляне и карфагеняне, персы, то есть - зачастую, противоборствующие стороны: темнокожим наемкам с “шерстью вместо волос”, как описывает их греческий историк Геродот, было все равно, на чьей стороне сражаться, лишь бы платили исправно.
Еще в эпоху Древнего царства (4 - 3 тысячелетия до н.э.) фараоны набирали на службу темнокожих солдат, которые пользовались заслуженным уважением у египтян. Те, в свою очередь, честно исполняя свои обязанности, как в армии, так и в полиции, достигали высоких постов. Нубийских лучников изображали на стенах царских гробниц, сохранились и деревянные фигурки в захоронении военного правителя Ассиута - возможно, полководец хотел иметь верных нубийцев в своем распоряжении и на том свете.
Вместе с Одиссеем под стены Трои явился и его верный друг, негр Эврибат. Хитроумный царь Итаки очень уважал этого африканца за его ум и проницательность, а ведь Одиссей считался самым дальновидным и предприимчивым среди своих соплеменников! Тем не менее, он со своими спутниками угодил на остров чернокожей волшебницы Цирцеи (именно так эта сцена изображена на греческой вазе), превратившей моряков в свиней.
Эфиопы участвовали в знаменитой Троянской войне и на стороне осажденных. Аполлодор особо отмечает их приход и ратные подвиги: “Мемнон, сын Тифона и Эос, с большим войском эфиопов прибыл под Трою, чтобы принять участие в сражении против эллинов. Он убил многих из эллинов… но погиб в сражении от руки Ахиллеса”.
Геродот, описывая многонациональное войско, персидского царя Ксеркса, уделяет немало строк экипировке африканских наемников - “самых курчавых людей на земле”. Те, разрисованные белыми и красными узорами, одетые в львиные и леопардовые шкуры, вооруженные луками, сделанными из пальмовых ветвей, стрелами с каменными наконечниками, копьями, увенчанными рогами антилоп, они обладали феноменальной живучестью и нечувствительностью к физической боли. Своей неустрашимостью черные воины могли посеять робость в сердце любого противника. Поэтому великий карфагенский полководец Ганнибал взял их в поход на Рим: как солдат, и как  погонщиков многочисленных боевых слонов.
Не стоит думать, что в эфиопах видели лишь неустрашимых воинов. Театральные и религиозные античные маски запечатлели курчавых, толстогубых людей с явными негроидными чертами. Для мимических представлений особо охотно брали африканских танцоров, которым не было равных в древнем мире. По словам Лукиана, даже на войне, перед началом сражения, эфиопы исполняли особую пляску. И, пока она не окончена, запрещалось стрелять из лука, метать копья и уж тем более - драться на мечах. Гелиодор отмечал непривычные, на  взгляд европейца, ритмы и движения африканского танца, включавшего “развязные прыжки и скачки, свойственные козлоногим сатирам”. Может, именно по этой причине сатиров изображали похожими на детей Черного континента?
Низкорослые тентириты (бушмены?) работали смотрителями в римских зоопарках, так как могли ловко справляться с внушающими всем страх крокодилами и даже ездить на них верхом. Этих африканских рептилий использовали для боев на арене цирка - лишь в одном только 58 году  до н.э. было убито 36 крокодилов! Привычные ко всему римляне рукоплескали, а маленькие чернокожие пигмеи оплакивали смерть своих  питомцев, будто те приходились им близкими родственниками.
В Византии своей силой и стойкостью прославились негры-боксеры. Сохранились глиняные статуэтки, запечатлевшие этих спортсменов: один из них стоит на прямых ногах, отклонив назад туловище, с рукой, защищенной “наручами” - поднятой так, словно он отбивает удар противника. Другой, сделав упор на левую ногу, отвел для удара правую руку и выставил вперед левую, для защиты…
Словом, контакты цивилизаций Европы и Африки были чрезвычайно разнообразными и отнюдь не говорили о культурной отсталости последних. Но вот опыт их, мировоззрение, система ценностей были совершенно отличными друг от друга. Если большинство европейцев жило по формуле Декарта - “мыслю, следовательно, существую”, то африканец сказал бы о себе иначе: “Чувствую своего духа, танцую, желаю - живу!”
Особенности древней африканской культуры сохранились в страшных ритуалах “леопардовых братств”, в феноменальных телепатических способностях барабанщиков, чтецов дыма и особенно в - традиционном колдовстве.

 [img=img13:c/e/e/8/4/cee84fe69ef175825ce93242c0165bd4_full.jpg]

[img=img11:7/3/6/7/d/7367d3924e417d119186c07bdcbc3d40_full.jpg]

Московия
“И почему было Москве царством быть, и кто то знал, что Москве государством слыть?”
“Сказание об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы”
Эта книга о Руси Московской - сначала о великом Московском княжестве, затем о Московском царстве, которым правили последние из династии московских Рюриковичей. Хронологически это время с XV по XVI века, точнее от смерти сына Дмитрия Донского, великого князя Василия, в 1425 году, до кончины царя Федора Ивановича, последовавшей в 1598 году, за которой, после краткого правления Бориса Годунова, начались печально памятные Смутные времена.173 года - исторически ничтожный срок, да и интересный ли? Что ж, вспомним лишь одно имя - царь Иоанн Грозный. Это конец ордынской зависимости и поиски духовных путей для дальнейшей жизни. Многие наши проблемы, которые мы стараемся разрешить ныне, родились именно в те времена.
Но почему именно Москва? Случайно ли именно этот русский город стал русской столицей в XV веке и сохранил свое главенствующее положение и по сей день? Ведь были же нашими столицами - только при Рюриковичах, и другие города - Старая Ладога, Киев, Владимир? Ведь претендовали же на великий стол и иные русские княжества! - Претендовать-то претендовали, но исполнить, но вот своё желание одни не могли (например, обескровленная татарами Тверь), а другие не только могли, а и не хотели (что Новгороду или Пскову до Низовой Руси).
Ни факт захвата Юрием Долгоруким кучковских владений, ни увеличением московских владений Иваном Калитой, ни строительство монастыря его сыном Даниилом, ни авторитет Дмитрия Донского не сделали Москву столицей Руси. Полноправной главой государства город стал, пожалуй, только при Иване III. Карамзин писал о том, что он: “…был и первым, истинным Самодержцем России, заставив благоговеть пред собою Вельмож и народ, восхищая милостию, ужасая гневом, отменив частные права, несогласные с полновластием Венценосца”. А историк Соловьев добавлял: “Иоанну III принадлежит почетное место среди собирателей Русской земли, среди образователей Московского государства”.
И все же, только одной власти великого князя недостаточно, чтобы сделать Москву душой России. И тут, помимо князя Даниила Ивановича, следует вспомнить митрополита Московского Алексея, память о славных делах  которого отчасти затмил его великолепный ученик Сергий Радонежский.
В XIV веке, при князе Данииле Александровиче, из Черниговского княжества приехал в Москву боярин Феодор Бяконт из рода Плещеевых. В 1300 г. у него родился сын, которого при крещении нарекли Елевферием. Крестным отцом у него стал второй сын московского князя, Иоанн, позже за свою бережливость прозванный Калитой. Боярский сын рос в проказах и забавах. И вот однажды, когда Елевферий ставил силки для птиц, его от летней жары разморило, он уснул и во сне отчетливо услышал чей-то голос, сказавший с укоризной: “Зачем, Алексий, ты напрасно трудишься?” Мальчик немедленно проснулся, готовый оправдываться, но рядом с ним никого не было. Словами запали ему в память и Елевферий долго раздумывал над их смыслом. Возможно, именно они и привели его спустя восемь лет в Богоявленский монастырь, где юноша принял постриг - стал монахом, получив новое имя - Алексей. В монастыре он подружился с иноком Стефаном, старшим братом. Сергия Радонежского.
Через 20 лет митрополит Феогност посвятил инока Алексия в сан епископа Владимирского, желая видеть его своим заместителем. Таким образом, Алексий стал епископом в столице Руси того времени и великий князь Семен Гордый (1316-1354)поручил ему заботиться о своей семье. В страшном 1354 году от чумы умерли и митрополит Феогност и великий князь. Государство не долго оставалось без власти - административной и духовной. Великий стол занял князь Иван II Красный (или Добрый), а Алексей отправился в метрополию - столицу Византии, город Константинополь, где патриархом Филофеем был посвящен в митрополита Киевского и Владимирского. После возвращения на родину новый глава русской церкви своей резиденцией избрал Москву. Как и его предшественники - святители Петр (митрополит с 1308,уцмер в 1326 году; перевел митрополичью кафедру из Владимира в Москву) и Феогност.
Вскоре слава Алексия как великого чудотворца достигла Золотой Орды и хан потребовал, чтобы русский митрополит излечил его жену Тайдулу. Иначе, мол, пойдет на Русь войной. И, хотя помощи не просят угрозами, Алексей решил поехать. Его отговаривали, считая, что поездка в Орду это верная смерть и Русь опять останется без духовного пастыря. Да и дело ли это главы церкви ехать за тридевять земель, дабы исцелить иноземку и язычницу?! Но не подвергать же соотечественников опасности, да и хворь не знает ни различия веры, ни племени - косит, всех без разбора.
Перед отъездом в Успенском соборе Кремля он отслужил молебен Божьей Матери при раке чудотворца митрополита Петра. Во время молебна сама собой загорелась свеча. Эту свечу святитель Алексий раздробил на маленькие части и раздал присутствовавшим, прося их молиться, а из оставшейся у него части сделал небольшую свечу и взял ее с собой в опасный путь.
Перед самым его приездом Тайдула увидела во сне, что ее исцеляют христианские священники в блестящих ризах, и, проснувшись, велела изготовить такие ризы. Хан встретил святителя с честью и ввел его к своей супруге.
Святитель облачился в поданную ему ризу, зажег чудотворную свечу, отслужил молебен и окропил Тайдулу святой водой. И чудо совершилось: она исцелилась!
В ризнице Успенского собора до наших дней хранилось драгоценное кольцо, подарок благодарного хана святителю Алексию. А ханша Тайдула подарила ему принадлежавший ей в Кремле участок земли, на котором святитель Алексий основал Чудов монастырь в честь чуда Архистратига Михаила. Увы, этот монастырь был уничтожен большевиками.
Великий князь Иоанн II Красный умер молодым, и митрополит Алексий стал опекуном его наследника, восьмилетнего князя Дмитрия (будущий великий князь Дмитрий Донской). Кроме того, митрополит возглавлял боярскую думу, которая правила страной при малолетнем князе. В своей политике Алексей придерживался простого и понятного принципа - объединения русских земель в единое государство. У него не было сомнения в том, что не Владимир, а только Москва способна стать во главе Руси. Этому он учил своему воспитанника - князя Дмитрия и по этой же причине во всех земельных спорах принимал сторону московских князей.
Еще важнее было духовное значение святителя Алексия. Его учитель, Феогност, был учеником византийского теолога Григория Паламы (1296-1359),составил его житие. Почерпнутое у Паламы - о молитве Иисусовой (то есть, об исихазме) он передавал в письмах Алексею, а он - своему любимому ученику, Сергию Радонежскому. Эта преемственность позволяла создать самый совершенный монастырский устав. Этот устав окончательно утвержденный Стоглавым собором в 1551 году стал обязательным.

Кроме того, Алексей очень много сделал для развития женского монашества, выведя его, как это было раньше, из подчинения мужским монастырям.
Митрополит не был бы святым, если бы не мог предвидеть будущего. Но увиденное его печалило и, желая избежать грядущих бед, он хотел поставить во главе преподобного Сергия Радонежского. Он отказался, ответив: “От юности моей, владыко, я не был златоносцем”. Алексей понял и не стал настаивать.
Он скончался  1378 году и был погребен в Чудовом монастыре. Позже его нетленные мощи были перенесены в Богоявленский собор, который часто называли так же Алексеевским. История это - одной из величайших московских святынь, столь удивительна, что мы никак не можем обойти ее молчанием.

Пе­ред бу­рей
«Веч­но ли я бу­ду ра­бом?
Мчи­тесь ко мне, бу­ря и гром!
Кон­стан­тин Дмит­рие­вич Баль­монт, «Веч­но ли бу­ду…»

В над­ви­гаю­щем­ся вой­ске Ма­мая, слов­но в чер­ной ту­че, свер­ка­ли мол­нии, уг­ро­жая ис­пе­пе­лить, в пер­вую оче­редь, Ря­зань, а уж по­том и всю Русь, во гла­ве с Мо­ск­вой.

Ря­зан­ский князь Оле­го­вич Ива­но­вич ока­зал­ся в от­ча­ян­ном по­ло­же­нии: он дол­жен был, с од­ной сто­ро­ны, по­ста­рать­ся смяг­чить та­тар­ский удар по род­ной зем­ле, а с дру­гой, ос­та­вать­ся вер­ным не толь­ко ве­ли­ко­му кня­зю, но и всей Ру­си, чьим фор­по­стом на вос­то­ке бы­ла ря­зан­ская зем­ля.

Но од­но­вре­мен­но слу­жить двум хо­зяе­вам не­воз­мож­но, и те, и дру­гие со­чтут те­бя пре­да­те­лем и по­сту­пят с то­бой со­от­вет­ст­вен­но. В по­доб­ных слу­ча­ях сле­ду­ет вы­брать ге­рои­че­скую смерть или, пре­дав свой на­род, спа­сать шку­ру бег­ст­вом. Олег Ива­но­вич вы­брал «зо­ло­тую сре­ди­ну» - ука­зал та­та­рам бро­ды че­рез Дон, про­пус­тил их че­рез свои зем­ли, а, с дру­гой сто­ро­ны, тай­но от­пра­вил в Мо­ск­ву гон­ца с из­вес­ти­ем о том, что та­та­ры пе­ре­шли Дон. Не ина­че как при­ки­ды­вал Олег Ива­но­вич по­след­ст­вия Ма­мае­ва на­ше­ст­вия: раз­гро­мят та­та­ры мо­ск­ви­чей, гля­дишь, он ста­нет ве­ли­ким кня­зем, а Ря­зань – рус­ской сто­ли­цей. По­бе­дит Дон­ской, так ведь он пре­ду­пре­ж­дал о на­ше­ст­вии та­тар, бы­ло вре­мя под­го­то­вить­ся к сра­же­нию. Ка­за­лось бы, в лю­бом слу­чае, ря­зан­ский князь ока­жет­ся в вы­иг­ры­ше, а вы­шло ина­че: раз­гром­лен­ный на Ку­ли­ко­вом по­ле Ма­май со­рвал зло за бое­вую не­уда­чу на Ря­за­ни – про­шел­ся по ней ура­ган­ным смер­чем, со­кру­шая всё и всех. Но это бу­дет по­том, а по­ка Дмит­рий Ива­но­вич по­лу­чил из­вес­тие о при­бли­же­нии войск Ма­мая.

Но­вый ор­дын­ский хан не спе­шил, ему нуж­но бы­ло по­тя­нуть вре­мя – вы­ждать, по­ка по­дой­дут со­юз­ные ли­тов­цы, да за­од­но нер­вы по­мо­тать мо­ск­ви­чам, из­вест­но ведь, что лю­бой бой луч­ше ожи­да­ния, из­ма­ты­ваю­ще­го ду­шу.

Са­мо­на­де­ян­ность Ма­мая со­слу­жи­ла ему плохую служ­бу. Дмит­рий Ива­но­вич не тре­пе­тал в ожи­да­нии «воз­мез­дия» за бит­ву на Во­же, а объ­е­ди­нял рус­ские си­лы для от­по­ра та­та­рам.

Здесь мы долж­ны по­яс­нить, что Ма­май, на­зна­чив­ший се­бя ха­ном, пред­став­лял не всю Ор­ду, а лишь ее часть. Та­мер­лан и дру­гие по­том­ки Чин­гис­ха­на счи­та­ли его мя­теж­ни­ком, прав­да, силь­ным и – вре­мен­но, очень опас­ным. Они лишь ра­до­ва­лись по­хо­ду Ма­мая на Русь, на­де­ясь, что там он по­тер­пит не­уда­чу. А, ко­гда все так и вы­шло, Та­мер­лан пер­вым же по­спе­шил по­здра­вить ве­ли­ко­го кня­зя с по­бе­дой над «об­щим вра­гом». Ко­неч­но, это бы­ла пус­то­по­рож­няя бол­тов­ня, ко­то­рая не по­ме­ша­ла Та­мер­ла­на в по­след­ст­вии со­вер­шить по­ход на Русь, но по­вер­нуть от стен Мо­ск­вы: по ле­ген­де бе­ду от­вра­ти­ла ико­на Бо­го­ма­те­ри.

Сло­вом, Дмит­рий Ива­но­вич не­воль­но сыг­рал на ру­ку вра­гам Ма­мая. Но то бы­ла их, вос­точ­ная, по­ли­ти­ка, для Ру­си по­бе­да на Ку­ли­ко­вом по­ле име­ла, да и по сю по­ру име­ет, со­всем иной, пат­рио­ти­че­ский, смысл.
Пе­ред сра­же­ни­ем мо­с­ков­ские боя­ре на со­ве­те, вро­де бы, при­ня­ли не­вер­ное ре­ше­ние – по­сла­ли да­ры Ма­маю, слов­но же­лая его этим ус­по­ко­ить и от­ка­зать­ся от мыс­ли о по­хо­де, в ко­то­рый он уже вы­сту­пил. Ес­те­ст­вен­но, этот тип да­ры при­нял и про­дол­жал, как ни в чем не бы­ва­ло, дви­гать­ся впе­ред.

Но, ока­за­лось, что да­ры эти име­ли выс­ший смысл, о чем, воз­мож­но, боя­ре и не до­га­ды­ва­лись. Их смысл про­яс­нил­ся вско­ре. Из­вест­но, что ве­ли­кий князь пе­ред сра­же­ни­ем от­пра­вил­ся в Тро­иц­кий мо­на­стырь, за бла­го­сло­ве­ни­ем к ее на­стоя­те­лю, Сер­гию Ра­до­неж­ско­му.

От­сто­яв обед­ню в Тро­иц­ком хра­ме и при­няв игу­мен­ское бла­го­сло­ве­ние, ве­ли­кий князь стал со­би­рать­ся в об­рат­ный путь: вре­мя бы­ло до­ро­го. Но Сер­гий по­про­сил Дмит­рия ос­тать­ся не­на­дол­го, что­бы раз­де­лить с мо­на­ха­ми их скуд­ную тра­пе­зу. По­сле еды на­стоя­тель ска­зал ве­ли­ко­му кня­зю: «Поч­ти да­ра­ми и воз­дай честь не­чес­ти­во­му Ма­маю; да ви­дев твое сми­ре­ние. Гос­подь Бог воз­не­сет те­бя, а его не­ук­ро­ти­мую ярость и гор­дость низ­ло­жит». Дмит­рий Ива­но­вич от­ве­тил на это: «Я уже сие со­тво­рил, от­че. Но он наи­па­че с ве­ли­кою гор­до­стию воз­но­сит­ся». «Ес­ли так, - мол­вил Пре­по­доб­ный, - то его ждет ко­неч­но по­губ­ле­ние и за­пус­те­ние; а те­бе от Гос­по­да Бо­га и Пре­чис­тыя Бо­го­ро­ди­цы и свя­тых его бу­дет по­мощь, и ми­лость, и сла­ва».

Дей­ст­ви­тель­но, гор­дость все­гда на­ка­зуе­ма, а сми­ре­ние воз­на­гра­ж­да­ет­ся. По­лу­чив столь яв­ное сви­де­тель­ст­во не­бес­но­го за­ступ­ни­че­ст­ва мож­но бы­ло всту­пать в бой с лю­бым вра­гом, ве­ря в свою по­бе­ду.

Что же до мо­на­хов Пе­ре­све­та и Ос­ля­би, то ве­ли­кий князь знал о них и сам по­про­сил на­стоя­те­ля от­пус­тить их на бит­ву, ска­зав: ««Дай мне сих двух вои­нов от твое­го пол­ку чер­не­чен­ско­го». Сер­гей не стал воз­ра­жать на эту прось­бу, а ве­лел двум, мо­гу­чих те­ла­ми бо­га­ты­рям в чер­ных ря­сах го­то­вить­ся к рат­но­му де­лу. Слу­чай этот очень не­обы­чен, ведь де­ло мо­на­хов мо­лить­ся, а не сра­жать­ся с ору­жи­ем в ру­ках. Еще не­обыч­нее то, что, от­пус­кая их с ве­ли­ким кня­зем, Сер­гий дал ка­ж­до­му из них схи­му с на­ши­тым на нее кре­стом для то­го, что­бы воз­ла­гать по­верх шле­мов. Схи­ма – во­все не чер­ное ук­ра­ше­ние с зо­ло­ты­ми кре­ста­ми и ада­мо­вой го­ло­вой. В пра­во­сла­вии этим сло­вом обыч­но обо­зна­ча­ют обет вес­ти ас­ке­ти­че­ский об­раз жиз­ни.

Пе­ре­свет и Ос­ля­бя, став мо­на­ха­ми, тем са­мым уже при­ня­ли ма­лую схи­му. Сер­гий Ра­до­неж­ский на­ло­жил на них схи­му ве­ли­кую. Что это оз­на­ча­ет?

Вла­ди­мир Даль пи­сал: «Схи­ма – ве­ли­кий ан­гель­ский об­раз, мо­на­ше­ский чин, на­ла­гаю­щий са­мые стро­гие пра­ви­ла». То есть, мож­но ска­зать, что эти два мо­на­ха бы­ли упо­доб­ле­ны не­бес­ным вои­нам, ко­то­ры­ми ко­ман­до­вал ар­хи­стра­тиг Ми­ха­ил вме­сте с ар­хан­ге­лом Гав­рии­лом. Этот слу­чай, на­сколь­ко нам из­вест­но, не по­ло­жил на­ча­ло тра­ди­ции и Пе­ре­свет с Ос­ля­бей ос­та­лись в на­шей ис­то­рии един­ст­вен­ны­ми вои­на­ми-схим­ни­ка­ми.
На про­ща­ние Сер­гий ска­зал Дмит­рию Ива­но­ви­чу про­ро­че­ским го­ло­сом: «Гос­подь Бог бу­дет те­бе по­мощ­ник и за­ступ­ник; Он по­бе­дит и низ­ло­жит тво­их су­по­ста­тов и про­сла­вит те­бя». На­пом­ним, что про­ро­че­ст­во это не бла­гое по­ло­же­ние, а оп­ре­де­ле­ние не­из­беж­но­го бу­ду­ще­го.

Сколь ни бы­ло бы силь­но мо­гу­ще­ст­во не­бес­ных сил, но ве­ли­ко­му кня­зю пред­стоя­ло по­ду­мать о зем­ных при­го­тов­ле­ни­ях к бит­ве. Для то­го что­бы точ­нее уз­нать о пла­нах Ма­мая он вы­слал впе­ред кон­ный от­ряд из трех ла­зут­чи­ков Ро­дио­на Ржев­ско­го, Ан­д­рея Во­ло­са­то­го и Ва­си­лия Ту­пи­ка. Они долж­ны бы­ли ехать в при­дон­скую степь на Бы­ст­рую Со­сну под са­мую Ор­ду Ма­мае­ву, что­бы «до­быть язы­ка», т.е. за­хва­тить плен­ни­ков, от ко­то­рых мож­но бы­ло бы в точ­но­сти уз­нать о по­ло­же­нии дел и на­ме­ре­нии не­при­яте­ля. Ко­гда они к ус­лов­лен­но­му сро­ку не вер­ну­лись, князь на­пра­вил вто­рой от­ряд раз­вед­чи­ков. В сте­пи оба от­ря­да встре­ти­лись и вер­ну­лись вме­сте. По­лу­чен­ные све­де­ния под­твер­жда­ли слу­хи о том, что Ма­май по­лон ре­ши­мо­сти унич­то­жить всех рус­ских кня­зей для че­го со­еди­нит­ся с ли­тов­ца­ми под ко­ман­до­ва­ни­ем Ягел­ло. На­пасть со­вме­ст­ны­ми уси­лия­ми пред­по­ла­га­лось в на­ча­ле осе­ни, ко­гда бу­дет со­б­ран уро­жай. Та­та­рам и ли­тов­цам бу­дет чем по­жи­вить­ся. Ста­ло из­вест­но и о при­ка­зе ха­на сво­им под­дан­ным: «Не па­ши­те зем­лю и не за­боть­тесь о хле­бе; будь­те го­то­вы на рус­ские хле­бы».
Зная все это, ве­ли­кий князь ре­шил опе­ре­дить вра­га во вре­ме­ни и в про­стран­ст­ве, то есть: ата­ко­вать ле­том, в ав­гу­сте, и, пой­дя на­встре­чу, не до­пус­тить со­еди­не­ния та­та­ров Ма­мая с ли­тов­ца­ми Ягел­ло.

Вре­мя вы­сту­п­ле­ния бы­ло вы­бра­но Дмит­ри­ем Ива­но­ви­чем не слу­чай­но. К се­ре­ди­не ав­гу­ста по­спе­ли в Мо­ск­ву вой­ска мно­гих, поч­ти всех – все­го око­ло два­дца­ти, рус­ских кня­жеств. Са­мы­ми мно­го­чис­лен­ны­ми бы­ли дру­жи­ны мо­с­ков­ская, рос­тов­ская и яро­слав­ская. Рус­ская ар­мия, по раз­ным оцен­кам, дос­ти­га­ла от 100 до 200 ты­сяч. Та­кой раз­брос в оцен­ке чис­лен­но­сти объ­яс­ня­ет­ся тем, что к про­фес­сио­наль­ным дру­жин­ни­кам, по пу­ти сле­до­ва­ния к До­ну, к ним при­сое­ди­ня­лось мно­же­ст­во доб­ро­воль­цев. Вой­на с та­та­ра­ми ста­но­ви­лась об­ще­на­род­ной. Ис­клю­че­ния со­ста­ви­ли вра­ги Мо­ск­вы Тверь и Ниж­ний Нов­го­род. С го­ре­чью ве­ли­кий князь уз­нал, что ря­зан­ский князь Олег Ива­но­вич вы­сту­пил про­тив не­го вме­сте на стороне мон­го­лов. Впо­ру бы­ло сплю­нуть и руг­нуть­ся, уз­нав об этой жал­кой из­ме­не.

Однажды я…

…вспомнил в 1996 году свою молодость. И узнал о себе много интересного.

Однажды Я взял в библиотеке книгу. Но в издательстве наотрез отказались

её печатать.

…потерял голову от любви. И теперь храню свои мысли

в другом месте.

Однажды Я… увидел в кустах заблудшую овцу. И уставился на неё,

как баран.

… встретил женщину своей мечты. И прошёл мимо.

., Однажды … возомнил себя ангелом. И решил подарить свои гениталии

чёрту.

… перешёл границы приличия. Но забыл о подземном переходе. И был

задержан.

Одной Я… наклюкался до чёртиков. И потребовал введения сухого

закона.

… полез в бутылку. И вылез лишь через 15 суток.

ОДНАЖДЫ Я… переливал из пустого в порожнее. И перевыполнил план.

… так напился, что утром с трудом восстал из пепла.

Однажды Я… купил на рынке коляску. И получил в нагрузку младенца.

Однажды Я… вскарабкался на 7-ое небо. По лестнице из пустых

бутылок.

…. два часа простоял на переднем крае науки. В качестве пограничного

столба.

Однажды Я… вспомнил, как 10 лет назад мне на голову упал кирпич.

Но закон Ньютона вспомнить так и не смог.

… столкнулся с привидением, нагло попиравшим основы атеизма.

И гнался за ним три квартала. Но так и не догнал.

Однажды Я… обогнал своё время И ОТКРЫЛ СЕБЯ.

… услышал голос Истины. И упрекнул её в плохой дикции.

Однажды Я… испил горькую чашу и крякнул: “Эх, хорошо пошла!”

… возлюбил Господа. Но взаимности так и не дождался.

Однажды R… попал пальцем в небо. Но сразу же заделал пробоину.

… повернулся лицом к Действительности. И ей стало дурно.

Однажды Я… встал уровень с Эпохой. И плюнул в её бесстыжие зенки.

… увидел в трамвае знакомое лицо. Нo так и не смог вспомнить, президентом какой страны ОНО является.

Однажды Я… вступил в сделку с собственной совестью. И был обманут, как дитя.

… устроил себе очередной медовый месяц. И стал диабетиком.

Однажды Я… обозвал гения гением, и получил по морде.

… нашёл такую цитату, которую ещё никто не цитировал. И прослыл

мыслителем.

Однажды R… напечатался во всех журнальчиках СССР — СНГ. На всех языках, кроме родного.

… вновь почувствовал вкус к жизни. Но зубов уже не было.

Однажды Я… родился в Потсдаме в 1946-ом, жил в Уссурийске в1960-ом, умер в Киеве в 2006-ом. Но однажды воскрес.

Верю я, что поумнеть всем нам суждено. и не сломит нас ни плеть, ни горькое вино. Пусть пробита голова — кум я королю! Верю в лживые слова тех, кого люблю.

Добро пожаловать в Myelitelife.com. Это Ваша первая запись. Отредактируйте или удалите ее. Затем начинайте заниматься блогингом!